ФАЛАФЕЛИ

Поесть любят все. В том числе, и тот, кто делает вид, что еда им абсолютно безразлична. Аскеты с анахоретами тоже, и даже самые циничные киники,- но только у нас, в Израиле Еда доведена до состояния общенародного спорта, высокого исскуства, национального символа. Как Флаг, Герб, Гимн (кстати, до сих пор не могу понять, есть он у нас или нет), Президент. Почему? Чтоб я так знал... Может быть, за тысячилетия галута наш богоизбранный народ так настрадался-наголодался, что до сих пор не может поверить в наступившее изобилие. Не зря ведь говорили,-Если еврей ест цыпленка,- значит кто-то заболел,- или цыпленок, или еврей. А может впечатались в нашу генетическую память слова мудрецов, о том, что стол, за которым едят и произносят слова Торы,- подобен Жертвеннику Про слова Торы мы как-то подзабыли,- а вот про стол,- запомнилось Как бы то ни было ясно одно,- любим мы, слава Б-гу перекусить, особенно после обеда.

На перекрестке стоит небольшая лавочка, рядом.- два пластиковых стола, несколько стульев. Называется это заведение, если верить порядком выцвевшей вывеске,- Ресторан Вкуснятина. Говорят в Париже, на каждом углу всякие там кафе, бистро, столовки,- а вот у нас, в Израиле,- все больше рестораны. И в самом деле,- чего мелочиться, не зря ведь говорят, что имя определяет судьбу.

В этом ресторане торгуют фалафелями. Как,вы еще не знаете что такое фалафели? О, это маленькие коричневые шарики, перекатывающиеся в кипящем масле, словно крохотные веселые слонята на пляже далекой Лимпопо, одуряюще пахнущие всеми известными и неизвестными прянностями архипелаги Настоящие израильтяне набивают ими специальные лепешки-питы, добавляют туда превеликое множество соленых и свежих овощей, так, что кажется,- еще одна маслинка или горошина,- и пита взорвется как праздничный фейерверк, и потом, наконец, все это едят, да так, что разные там Макдональдсы просто зеленеют от зависти, а их знаменитые Биг Маки толпами кончают жизнь самоубийством, бросаясь с Бруклинского моста в ближайшую помойку.

Полуденное Солнце соперничает с ресторанной жаровней, так, что даже пальмы украдкой обмахиваются темными, жесткими как жесть листьями, а из-под щели в фундаменте фалафельной выглядывают два бурых крысиных носа. И не наде удивлятся, что робкие полуночники осмелились показаться при свете дня. Никакой опасности нет,- когда настоящий израильтянин зрит фалафели, он не то что крыску,- даже тиранозавра средней величины может не заметить

Но,ша, к лав простите, ресторану приближается очередной алчущий. Он уже перебежал дорогу, ловко увернувшись от одинокого автомобиля, вспугнул возле мусорника двух котов, и приближается к вожделенной цели, как корабль к пристани, как караван верблюдов к благословенному источнику

Два носа в щели насторожились

Улыбающийся продавец берет со стопки питу,- большую, как диск Луны в час прилива, румяную,- как Солнце, и осторожно надрывает ее бочок, открывая белое, жаркое, ароматное нутро

Из-под фалафельной показались две настороженные мордочки

Хозяин вкладывает в питу густо-коричневые шарики фалафелей, изумрудные стружки огурца, рубиновые ломтики перца, темные, похожие на сонных лягушат оливки.

Покупатель принимает свежеприготовленый шедевр в чуть подрагивающие ладони и улыбается обретенному счастью, как жених невесте

Две крыски делают еще один шажок вперед

Покупатель широко открывает рот и жадно впивается в плоть горячей питы. Одна фалафелина выскальзывает наружу и падает на землю, горячая и коричневая, как августовский каштан.

Мелькают две серо-бурые тени, и вновь пусто на пыльном асфальте.

Чавкает счастливый клиент

Хозяин, не выдержав соблазна, подхватывает с жаровни две фалафелины и отправляет их в рот

Две крыски, молитвенно сложив лапки, смакуют под ларьком добычу

А на все это смотрит, из своих непостижимых высей, Творец и улыбается, ибо все созданное Им хорошо.

Hosted by uCoz